?

Log in

No account? Create an account

Сообщество друзей о.Георгия

Recent Entries

georgy_orehanov

View

June 28th, 2010

(no subject)

Share

Последняя исповедь Льва Толстого

Очень часто можно услышать вопрос: почему Церковь не простит Толстого? Об этом, а также о духовной трагедии писателя рассуждает заместитель декана богословского факультета Свято-Тихоновского Богословского института, специалист по новейшей истории Церкви священник Георгий Ореханов.

Фрагмент с картины Ильи Глазунова 'Вечная Россия'

Круглая дата, связанная с жизнью Льва Николаевича Толстого, не прекращающиеся попытки обвинить Русскую Православную Церковь в жестоком отношении к великому русскому писателю, непонимание смысла его учения, поистине трагические последние дни жизни - все это вынуждает нас еще раз обратиться к выяснению вопроса, как складывались его отношения с Церковью. Надо попытаться понять, насколько соответствует действительности расхожее представление о событиях 1901 года (когда Толстой был отлучен от Церкви. - Ред.) и обстоятельствах смерти писателя.

Смысл учения Льва Николаевича Толстого

Говоря о Толстом, мы, конечно, не случайно употребляем слово "трагедия". Гениальный русский писатель, получивший от Бога великий талант, глубокий мыслитель, всю жизнь размышлявший о земном пути человека и его значении для вечности, в то же время не преумножил полученные дары, но растратил их на упрямую, ожесточенную и бездумную борьбу с Церковью. Потому что истинная реализация данного Богом таланта и возможна только в Боге.

"Обращение" графа Толстого относится к 70-м гг. XIX века, когда писатель пережил тяжелейший духовный кризис, чуть не завершившийся самоубийством. Основной вопрос, тяготивший его в то время - вопрос о смысле жизни и смерти. С этого момента начинаются его религиозные поиски, чтение богословских трактатов, поездки в Оптину Пустынь, Лев Николаевич становится искателем абсолютного добра на земле, проповедником возврата к религиозной культуре, исповедником буквального понимания заповеди о "непротивлении злу".

Очень важно понимать, что Л.Н. Толстой фактически был противником не только современной ему Церкви (как, скажем, Мартин Лютер), но и христианства в целом. Еще в 1855 году он записал в своем дневнике: "Вчера разговор о Божественном и вере навел меня на великую громадную мысль, осуществлению которой я чувствую себя способным посвятить жизнь. Мысль эта - основание новой религии, соответствующей развитию человечества, религии Христа, но очищенной от веры и таинственности, религии практической, не обещающей будущее блаженство, но дающей блаженство на земле".

В результате Толстой пришел к отрицанию главнейших догматов христианства: учения о Троице, божественном достоинстве Христа, искуплении, Церкви. Христианское учение он заменил, по меткому выражению прот. Василия Зеньковского, "тиранией этической сферы", "панморализмом". Следствием чего стало, как известно, полное отрицание Толстым всех достижений культуры, начиная от государства и любых социально-правовых форм и кончая наукой и искусством.

Очень характерно письмо писателя художнику Яну Стыке (от 27.07.1909 г.), где Толстой прямо признавал, что во всех религиях истина религиозная и нравственная одна и та же. Результат такой рефлексии очень печален: даже такой свидетель, как Максим Горький, сумел за нигилизмом Толстого увидеть "безконечное, ничем не устранимое отчаяние и одиночество". В этом и заключалась суть трагедии Толстого: всю жизнь посвятив напряженному поиску явленного Царства Божия, он отверг это Царство, то есть Церковь в ее исторической действительности. Это привело к тому, что десятки лет Л.Н. Толстой фактически боролся с Русской Православной Церковью и призывал народ к отпадению от нее.

Результат его деятельности был поистине ужасным. Как записал в своем дневнике А.С. Суворин, "в России два царя: Николай Второй и Лев Толстой. Который сильнее? Николай Второй ничего не может сделать Толстому, а Толстой непрерывно расшатывает трон Николая Второго".

А вот что об этом пишет сын Толстого, Лев Львович: "Во Франции говорится часто, что Толстой был первой и главной причиной русской революции, и в этом есть много правды. Никто не сделал более разрушительной работы ни в одной стране, чем Толстой. Русское правительство, несмотря на все свои усилия, не могло рассчитывать на необходимое содействие и поддержку со стороны общества. Отрицание государства и его авторитета, отрицание закона и Церкви, войны, собственности, семьи. Что могло произойти, когда эта отрава проникла насквозь в мозги русского мужика и полуинтеллигента и прочих русских элементов. К сожалению, моральное влияние Толстого было гораздо слабее, чем влияние политическое и социальное".

Далее Лев Львович рассказывает об очень интересном эпизоде - обыске, произведенном у его тети в России. Когда руководивший обыском большевик узнал, что она является сестрой великого писателя, он вежливо ей поклонился со словами: "Какая жалость, что он не дожил до того, чтобы воочию видеть результаты своей работы".

Совершенно очевидно, что в этой ситуации Церковь не могла молча выслушивать хулу на Христа и Его учение.

Могила Льва Толстого

Причины определения Святейшего Синода

Прежде всего несколько слов о понятии "отлучение" (греч. anathema). В церковном праве под анафемой понимается отлучение христианина от общения с верными чадами Церкви и от церковных Таинств, применяемое в качестве высшей кары за тяжкие преступления, каковыми являются измена православию, то есть уклонение в ересь или раскол. Анафема обязательно должна провозглашаться соборно. От анафемы следует отличать временное отлучение члена Церкви от церковного общения, служащее наказанием за менее тяжкие грехи (греч. aforismoz). Главное отличие первого от второго заключается в том, что анафема в буквальном смысле слова произносится над нераскаявшимся грешником и доводится до сведения всей Церкви. Кроме того, снятие анафемы предполагает покаяние перед всей Церковью и согласное принятие этого покаяния всей Церковью.

Церковь всегда с большой осторожностью относилась к вынесению приговора об анафеме (впервые это слово начинает использоваться в постановлениях Соборов с IV века). Главным критерием для этого служила оценка степени опасности того или иного учения для церковного сообщества, а также степень упорства данного лица в проповедуемом учении. Таким образом, Церковь опиралась на слова Самого Христа, "если и Церкви не послушает, то да будет он тебе как язычник и мытарь" (Мф.18. 17). Исторически и в Русской Православной Церкви анафема всегда являлась очень осторожным и взвешенным воспитательным актом и применялась только после многих тщетных попыток вразумить данного человека и вызвать у него покаяние. Эта мысль ясно выражена в "Духовном регламенте": "Ибо не просто за грех подлежит анафеме, но за явное и гордое презрение суда Божия и власти церковныя с великим соблазном немощных братий."

В феврале 1901 года Святейший Синод издает определение, в котором, в частности, говорится: "Известный всему миру писатель, русский по рождению, православный по крещению и воспитанию своему, граф Толстой, в прельщении гордого ума своего дерзко восстал на Господа и на Христа Его и на святое Его достояние, явно перед всеми отрекшись от вскормившей и воспитавшей его Матери, Церкви Православной, и посвятил свою литературную деятельность и данный ему от Бога талант на распространение в народе учений, противных Христу и Церкви". В документе Синода особо подчеркивалось, что Толстой "проповедует с ревностью фанатика ниспровержение всех догматов Православной Церкви и самой сущности веры христианской" и, "ругаясь над самыми священными предметами веры православного народа, не содрогнулся подвергнуть глумлению величайшее из Таинств - святую Евхаристию". Суть определения выражена такими словами: "Церковь не считает его своим членом и не может считать, доколе он не раскается и не восстановит своего общения с нею".

Мы видим, что синодальное определение было составлено в очень умеренных выражениях, в нем отсутствует слово "анафема", оно подчеркивает, что Толстой сам отверг себя от церковного общения, но при этом присутствует надежда на изменение ситуации: "молимся, да подаст ему Господь покаяние в разум истины (2 Тим. 2,25). Молимтися, милосердый Господи, не хотяй смерти грешных, услыши и помилуй и обрати его ко святой Твоей Церкви. Аминь".

Конечно, было бы ошибкой понимать синодальный акт как некий безпринципный документ, не имеющий никаких практических последствий. Характерно, что сам Толстой, его супруга и окружение воспринимали определение Синода именно как отлучение. Важно понимать, что это определение содержит недвусмысленное указание на вред учения и деятельности писателя для всей Церкви, а также на личную ответственность тех, кто является соучастником этой деятельности: "Ныне о сем свидетельствуем перед всею Церковью к утверждению правостоящих и вразумлению заблуждающихся, особливо же к новому вразумлению самого графа Толстого".

Таким образом, Синод, не употребляя терминов "отлучение" и "анафема", тем не менее считает невозможным для Л.Н. Толстого (и, фактически, для его единомышленников) до покаяния считать себя членами Церкви, ибо такой путь они выбрали сознательно. Эта мысль еще раз прозвучала в 1908 году, когда Синод выступил с разъяснениями по поводу намечавшегося юбилея Толстого - его 80-летия. В разъяснениях особо подчеркивалось, что все, кто выражает сочувствие этому мероприятию, "причисляют себя к его единомышленникам, делаются соучастниками его деятельности и привлекают на свою голову общую с ним, тяжкую перед Богом, ответственность". Именно поэтому в 1909 году Епископ Тульский Парфений (Левицкий) в беседе с супругой писателя С.А. Толстой указывал на невозможность похоронить писателя по церковному обряду, если он умрет без покаяния.

Смысл разъяснений Св. Синода выражен в статье Архиепископа Финляндского Сергия (Страгородского), где он призывает православных христиан не участвовать в чествовании писателя "вместе с явными и тайными врагами нашей Церкви, а молиться, чтобы Господь, хотя в этот последний, единонадесятый час обратил его на путь покаяния и дал ему умереть в мире с Церковью, под покровом ее молитв и благословения". Однако многие не откликнулись на призыв Церкви, и в этом очень ярко проявился феномен расцерковленности русской интеллигенции. "Ничего, что нам запретил радоваться Святейший Синод, мы давно уже привыкли без него печалиться и радоваться", - напишет Александр Блок.

4 апреля 1901 года Толстой выпустил "Ответ Синоду", в котором он не только не покаялся, но продолжал настаивать на своих кощунственных заблуждениях. В частности, он указывал: "Я действительно отрекся от Церкви, перестал исполнять ее обряды и написал в завещании своим близким, чтобы они, когда я буду умирать, не допускали ко мне церковных служителей. То, что я отвергаю непонятную Троицу и басню о падении первого человека, историю о Боге, родившемся от Девы, искупающем род человеческий, то это совершенно справедливо". Однако выдержать до конца эту "моральную установку" великий писатель не смог.

Было ли покаяние? Можно предполагать, что поворот к Церкви и ко Христу совершился в душе писателя незадолго до смерти. Характерно, что еще в 1909 году, когда, как указывалось выше, Ясную Поляну посетил Епископ Парфений (Левицкий), беседовавший с женой писателя, а затем с ним самим, Толстой так отреагировал на эту встречу в своем дневнике: "Как бы не придумали они (представители церкви. - Ред.) чего-нибудь такого, чтобы уверить людей, что я покаялся перед смертью. И поэтому заявляю, кажется, повторяю, что возвратиться к Церкви, причаститься перед смертью, я так же не могу, как не могу перед смертью говорить похабные слова или смотреть похабные картинки, и потому все, что будут говорить о моем предсмертном покаянии и причащении - ложь".

Ныне мы располагаем совершенно определенными данными, позволяющими утверждать, что в конце жизни писатель почувствовал необходимость что-то изменить. Сын писателя, Л.Л. Толстой, свидетельствовал, что "более, чем когда-либо, особенно в последние месяцы своей жизни, он искал не внутри себя, но вовне, моральную и религиозную поддержку".

Выбор тупика

Как известно, в конце октября 1910 года Л.Н. Толстой совершенно неожиданно для близких людей покинул Ясную Поляну. Последняя книга, которую он читал - "Братья Карамазовы", поэтому И.М. Концевич высказал предположение, что образ старца Зосимы повлиял на желание писателя бежать в Оптину Пустынь. На Толстого мог оказать также влияние образ Ивана Карамазова, гордо пытавшегося вернуть Богу билет в Царство Небесное, но так и не смогшего преодолеть императивное действие нравственного закона.

Мы обладаем большим количеством свидетельств, что Толстой ехал в Оптину с совершенно определенной целью - встретиться с оптинскими старцами. Об этом сообщает врач писателя, Д.П. Маковицкий и некоторые другие современники событий последних дней жизни писателя. К сожалению, эта встреча не состоялась: писатель не нашел в себе сил переступить порог монастыря и скита. 29-30 октября Толстой направляется к своей сестре, монахине Шамординского монастыря. Об этой встрече сообщает важные подробности сестра известного философа Л.М. Лопатина: "Приехав в Шамордино к Марии Николаевне, он (Толстой. - Ред.) радостно сказал ей: "Машенька, я остаюсь здесь!". Волнение ее было слишком сильно, чтобы поверить этому счастью. Она сказала ему: "Подумай, отдохни!" Он вернулся к ней утром, как было условлено, но уже не один: вошли и те, что за ним приехали (дочь, А.Л. Толстая, а также ее подруга Е.М. Феоктистова и врач Д.П. Маковицкий. - Ред.). Он был смущен и подавлен и не глядел на сестру. Ей сказали, что едут к духоборам. "Левочка, зачем ты это делаешь?" - воскликнула она. Он посмотрел на нее глазами, полными слез. Ей сказали: "Тетя Маша, ты всегда все видишь в мрачном свете и только расстраиваешь папу. Все будет хорошо, вот увидишь", - и отправились с ним в его последнюю дорогу".

Указанными лицами Толстой в Козельске был посажен на поезд, но так разболелся, что вынужден был сойти на станции Астапово и остановиться в комнатах начальника железнодорожной станции. Узнав об этом, первенствующий член Святейшего Синода Митрополит Антоний (Вадковский) телеграфировал Епископу Калужскому Вениамину (Муратовскому) и предложил ему направить к уже больному Толстому оптинского старца Иосифа. Но так как сам преп. Иосиф был в это время тоже болен, к писателю поехал скитоначальник преподобный старец Варсонофий.

5 ноября старец Варсонофий прибыл на станцию Астапово и обратился с запиской к родным умирающего, прося допустить к нему, на что получил немедленный ответ А.Л.Толстой, что отец этого не желает, а его воля для нее священна. Неудивительно, что старец Варсонофий не был допущен к Толстому. В беседе Епископа Парфения с жандармским офицером Савицким последний заметил, что Толстого "буквально содержали в плену и делали с ним, что хотели". То же подтвердил сын Толстого Андрей Львович. В своем отчете епархиальному архиерею преп. Варсонофий сообщил, что согласно воле покойного, его тело должно быть без церковных обрядов предано земле в Ясной Поляне.

Таким образом примирения писателя с Церковью так и не произошло, потому что не было самого главного - покаяния. Раскаяние же и мысли о возможном покаянии - еще не действенное покаяние, имеющее плоды.

Очень важный момент, связанный с описанными событиями, отмечен в воспоминаниях бывшего оптинского послушника игумена Иннокентия, опубликованных в 1956 году в Бразилии. В них впервые указано на существование телеграммы, посланной Толстым старцу Иосифу в Оптину Пустынь. После получения этой телеграммы и был, по мнению о. Иннокентия, собран совет, на котором было решено послать не преп. Иосифа, а преп. Варсонофия. Вопрос, действительно ли существовала такая телеграмма, является очень важным, так как ее наличие прямо бы свидетельствовало о желании писателя перед смертью встретиться со старцами.

Очень часто можно услышать вопрос: почему Церковь не простит Толстого? Ответ на него сформулирован еще в Евангелии: когда справа и слева от Христа были распяты два разбойника, один из них покаялся и услышал очень важные, единственно важные для человека в этой жизни слова Христа: "Ныне же будешь со Мною в раю". А другой злословил Христа, и нигде в Евангелии не говорится, что он услышал те же слова (Лк. 23. 39-43). Но вовсе не потому, что Господь его лично не простил и наказал. Бог уважает личный выбор, акт самоопределения каждого человека, даже тогда, когда этот выбор есть выбор тупика и бесовской бездны. И навязывать через 100 лет русскому писателю то, от чего он сам отказался, мы не вправе.

Газета "Советская Россия".

(no subject)

Share

"Это сверхпреступление" - преподаватели ПСТГУ о взрывах в метро 29.03.10

Новости церковно-общественной жизни

Версия для печати

Перед лицом трагедии 29 марта

События, произошедшие в Москве утром 29 марта, снова напомнили всем о том, что общество наше поражено духовно, и за своей легкомысленностью не желает увидеть явное - то, что все эти ужасы являются следствием духовной болезни.

Своими мыслями о случившемся поделились ректор Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета протоиерей Владимир Воробьев и клирики Николо-Кузнецкого храма.

Протоиерей Владимир Воробьев

Прот. Владимир ВоробьевЭто событие еще раз показывает, где мы живем. Земная жизнь - это жизнь «во рву львином» (Дан 6. 16-28). Князем мира сего является дьявол, и люди очень часто живут не для Бога, а для дьявола. Мы все должны помнить слова Христа: «если не покаетесь, то также умрете» (Лк 13. 3). Это образ внезапной гибели, которая, по учению Церкви, ожидает весь мир, который живет во зле. Нужно жить с Богом, нужно молиться, готовиться к тому, что мы дадим ответ Богу за свою жизнь.


Священник Андрей Близнюк

Сейчас время Страстной седмицы, когда всем нам особенно надо читать Евангелие, и слова Христа , что и волос человека не упадет без воли Божией, нас должны укреплять и вселять уверенность в промысле Божием. А люди, умершие - кто стал мучеником, кто искупил свои грехи. Ужаса и растерянности быть не должно, в будущем веке мы, конечно, узнаем, смысл всех совершающихся событий, а сейчас должна возрастать вера и надежда на Господа.


Священник Андрей Постернак

Сейчас надо, конечно, больше молиться, думать о своих грехах и чувствовать, что каждый из нас может оказаться на месте тех несчастных, кто контужен, ранен и погиб.


Священник Павел Хондзинский

В свое время Господь сказал, когда пришли к нему поведать о тех, кто погибли под обломками башни Силоамской: «Не думайте, что сии были грешнее прочих и если не покаетесь, все так и погибните…» (Лк 13. 4-5)


Священник Иоанн Воробьев

Сегодня в Москве произошли теракты. Очень печально, что это произошло на Страстной седмице в понедельник. Может быть, таким страшным образом наш народ обернется к Богу. Очень жалко людей, которые погибли, но в эти Святые дни есть надежда на то, что Господь будет иметь о них особое попечение.

Священник Константин Стриевский
Я сегодня ездил по Москве, общался с людьми. Я видел, что эти ужасные теракты заставили людей задуматься над вопросами жизни и смерти.Но в такие дни есть надежда, что они станут ближе к церкви….



Священник Филипп Ильяшенко

Убийство даже одного человека есть преступление. Преступление и перед обществом, и перед людьми, и перед Богом. Массовое убийство, убийство с какими-то целями политическими, религиозными и любыми иными – это сверхпреступление. Это то, чему не должно быть места в нашей жизни. Но никакое убийство, никакая жестокость убийц не может оправдать ответную жестокость или месть. И то, что сейчас происходят в метро избиения, в том числе и женщин, недопустимо. Русский народ всегда был выше такой мести, он всегда был другим.
«Мне отмщение Аз воздам» (Рим 12.19), - говорит Господь.
Конечно, кара обрушится на этих убийц и, может быть, даже в этой жизни,
И уж точно в жизни загробной.


Священник Георгий Ореханов

Конечно то, что случилось сегодня в Москве для всех нас большая национальная трагедия. Неважно, что эти события географически относятся к Москве, безусловно, сегодня скорбит вся наша многострадальная страна. Но в то же время мы понимаем, насколько наш народ сейчас разобщен, насколько в нашей жизни отсутствуют какие-то консолидирующие идеи и ценности. Господь попускает сплотиться всем нам именно в горе. И для нас сегодняшние события – это большой урок.
Мы вспоминаем слова апостола Павла:
«Радуйтесь с радующимися и плачьте с плачущими» (Рим 12.15).
И сегодня мы плачем вместе с плачущими, молимся о них, о родителях погибших и надеемся на то, что, может быть, хоть таким путем наша страна придет к покаянию.



Серия убийств сотрудников милиции в Приморье примечательна не просто как громкое преступление. У многих так называемые «приморские партизаны» вызвали сочувствие и поддержку. В СМИ появляются аналогии с террористической деятельностью конца XIX - начала XX веков, некоторые предвидят надвигающуюся гражданскую войну. Ситуацию комментируют протоиерей Димитрий Смирнов, проректор ПСТГУ священник Георгий Ореханов, профессор МДА Алексей Светозарский и историк Владислав Петрушко.
Криминал или борьба за справедливость? http://www.taday.ru/text/477423.html
Powered by LiveJournal.com